Кир Булычёв: Электронная Библиотека

Произведения Кира Булычёва

Цикл "Институт экспертизы"

Навигация по страницам: 1 2

Обозримое будущее

"Суть установки заключается в возможности прослеживать возрастные
изменения как в прошлое, так и в будущее. Допустим, перед нами фотография
старика, снятая где-то в Сибири в восьмидесятых годах прошлого века. Есть
предположение, что это фотография известного писателя, поздних портретов
которого не сохранилось. Так вот, есть ли возможность убедиться в том, что
перед нами именно этот писатель?
Наша установка, проанализировав фотографию, синтезирует затем образ
этого человека, каким он был двадцать лет назад. Затем нам достаточно
сравнить его с известными портретами писателя, чтобы убедиться, не
ошиблись ли мы в своих предположениях... Сложнее заглянуть в будущее.
Казалось бы, принцип здесь тот же самый, однако если прошлое человека
существует объективно, то будущее проблематично. Над решением этой задачи
и работает сейчас наша лаборатория..."
- Нет, - сказала Лера и отложила перо. - Керам из меня не выйдет.
- Кто не выйдет? - спросил Саня Добряк, который, пользуясь затишьем,
расчесывал свои буйные, до плеч, кудри, видно, стараясь достичь сходства с
неизвестной Лере эстрадной звездой.
- Ке-рам.
- Естественно, - согласился Саня. - Керам - мужик, а вы, Калерия
Петровна, прекрасная и еще сравнительно нестарая женщина.
- Спасибо. Ты хоть знаешь, кто такой Керам?
- Физик, - ни на секунду не усомнился Саня.
- Правильно. Популяризатор археологии. Тебе не попадалась книга "Боги,
гробницы, ученые"? А жаль.
- Обязательно прочту, - сказал Саня и открыл свою большую записную
книжку, в которую заносил телефоны знакомых девушек и мудрые мысли,
которые ему довелось услышать. Какая-то часть этих мыслей была высказана
Лерой. Саня Добряк полагал, что Лере лестно, когда ее слова фиксируют
подчиненные.
- Ниночка, - попросила Лера лаборантку, - прочти галиматью, которую я
написала. Меня просили сделать статью о нашей работе для журнала, а у меня
буквально перо валится из рук от литературной бездарности.
- Кстати, Эйнштейн - слышали о таком? - сказал Саня Добряк, - не
написал в жизни ни одного романа. И ничего. Прожил. А ведь даже Эйнштейн
не смог бы вычислить из того лупоглазого младенца Льва Толстого, как мы с
вами вчера сделали.
Ниночка читала недописанную статью, подчеркивая карандашом слабые
места. Ниночка была отличницей во всем, этакая профессиональная отличница,
и фамилия у нее была невероятная: Успевающая. Ниночка Успевающая.
- Если ты сегодня куда-нибудь спешишь, можешь идти, - сказала Лера Сане.
- Вас мучает совесть, что вы держали меня вчера до восьми вечера? Но я
же не обижаюсь. Я согласен на жертвы. Ведь они ради Науки с большой буквы.
Я правильно вас цитирую?
- Ты цитируешь не меня, а директора института и отлично знаешь об этом.
- Вообще-то правильно написано, - сказала Ниночка. - Но совершенно нет
тайны. И нужны примеры.
- А что ты предлагаешь?
- Тут обязательно должна быть завязка. Допустим, к нам приносят
миниатюру, и никто не знает, кто это такой. Только один старик
коллекционер говорит, что это - Лев Толстой в детстве. Ну и так далее...
- Ясно, - сказала Лера. - Придется тебе, Ниночка, все это и написать,
потому что я бездарна, а они уже взяли с меня клятву, что статья будет
сдана в четверг. Ты чего не уходишь, Саня? Обычно тебя не удержишь.
- Думаю, - сказал Добряк.
Ниночка фыркнула.
- Могу же я иногда думать?
- Нет, Калерия Петровна, мне не справиться, - сказала Ниночка. - Это
ответственная работа. Одно дело - читать, а другое - рассказать, как мы
это делаем.
- Ты мне в среду принесешь, что у тебя получится, мы вместе сядем и
подумаем. Может, тебя шокирует, что ты, настоящий ученый, будешь
печататься в популярном журнале?
- Если вы считаете нужным...
- Тогда иди.
Лера принялась за отчет и так увлеклась, что не заметила, как прошло
полчаса. Саня все торчал в лаборатории.
- Никакого сравнения, - сказала Лера, закончив абзац. - Отчет писать
легче.
- Практика, - ответил Саня.
- Так над чем ты изволишь мыслить?
- Калерия Петровна, поймите меня правильно, - сказал Саня. - Я не о
себе пекусь, а о науке.
- Ты всегда печешься о науке. Даже когда уносишь пол-литра спирта на
день рождения к двоюродному брату.
- Но это же было полгода назад! Нельзя быть такой злопамятной.
- Можно и нужно. Продолжай.
- Наверное, мы сами еще не знаем всех возможностей установки.
- Конечно, не знаем.
- Вот вы обратили внимание, что наши девчата меня держат за первого
человека в институте?
- Я думала, что из-за твоих бесценных мужских качеств.
- Не только. Они догадались, чего вы не догадались.
- Открывай тайну.
- Они мне свои фотографии подсовывают. С тех пор, как установка пошла,
и вы доклад на ученом совете сделали, они только и подсовывают свои
фотографии.
- Так почему же?
Лера уже догадалась, в чем дело, но лучше пускай Добряк расскажет об
этом своими словами.
- Они хотят знать... - Добряк сделал драматическую паузу, и тут Лера не
выдержала и разрушила все одним ударом:
- Какими они будут через десять лет.
- Нет, - сказал Добряк, - через пять. На десять у них смелости не
хватает. Вдруг растолстеют?
- Ну и ты сдался?
- Ни в коем случае. Вернее, пока еще не сдался.
- Ясно, недостаточно соблазнили.
- Еще проще, Калерия Петровна. Ведь установку включишь, она столько
энергии забирает, что весь институт об этом знает - заработала, голубушка.
Без вас дежурный электрик примчится, а при вас - тем более нельзя.
- Так ты предлагаешь теперь, чтобы мы с тобой открыли совместное ателье
по прогнозированию прелестей наших девушек?
- Нужны они мне! Я просто хотел проиллюстрировать, как моя идея
развивалась.
- Тогда продолжай. Только кратко. Я еще отчет не дописала, а у меня
дома мужчины некормленые сидят.
- Ничего, им не впервой. Я подумал: а вдруг наша машина и другое сможет?
- Так не томи же!
- Человек жил-жил и умер. Допустим, от старости или от болезни. А мы не
знаем, в каком году это случилось. А знать нужно. Допускаете такой вариант?
- Допускаю.
- Ну ладно, с Пушкиным может и не получиться, он нечаянно умер. А если
кто своей смертью? Вдруг наша установка может это указать?
- Как ты себе это представляешь?
- Ведь не до бесконечности человек стареет. Покажем его столетним, а
потом она должна вам сказать: шабаш - дальше ничего не было. Не дура же
она.
Есть у Сани Добряка хорошая черта - относиться к приборам и установкам,
как к живым существам.
- А зачем? Показать, каким был бы Пушкин в восемьдесят лет? К науке это
не имеет никакого отношения.
- А вдруг машина покажет Толстого в восемьдесят и ни шагу дальше, так
как после восьмидесяти ему быть не положено?
- Слушай, Саня, отстань ты от меня. И поменьше читай фантастики.
Богом тебя молю. Иди домой и дай мне дописать отчет. Этого за меня
Ниночка не сделает.
- А может, попробуем разок?
- И не проси. Электричество денег стоит. Кроме того, я все материалы
сегодня сдала в отдел к Любимову.
- И даже плохонького портретика нету?
- Нету.
- А если бы был?
- Нету же.
- А если я собой пожертвую? Это же пять минут машинного времени.
Добряк вытащил из бумажника свою фотографию. Уже сделана в размере 6х4
и отглянцована. Все как полагается. Только загоняй в машину.
- Когда успел, негодяй? - изумилась Лера.
- Я сегодня еще днем нашего фотографа упросил. Сказал, что надо для
опытов.
- Ты всерьез собираешься свою смерть предсказать?
- А что? Не исключено, что я проживу сто лет, и даже интересно
поглядеть, каков я буду в старости, окруженный внуками и правнуками.
- Истинный сумасшедший дом! - воскликнула Лера. - Мистика в моей
лаборатории. Таких людей в нормальном научном учреждении держать нельзя.
- А кто знает? Вы здесь. Я здесь. Больше никого. Пять минут машинного
времени. Вчера же я работал до восьми и хоть бы что!
- Нет.
- Даже самая дикая гипотеза имеет право на существование. Можем ли
мы... - дальше Саня уже читал по своей книжечке. - Можем ли мы предугадать
возможности разбуженных нами сил природы? Любимов.
Выступление на институтской конференции третьего октября прошлого года.
- Только пять минут, - засмеялась Лера. - И чтобы следующая смелая
гипотеза появилась у тебя не раньше, чем через год.
- Не обещаю.
И Саня принялся готовить установку к работе.
Минут через десять, когда Лара вновь углубилась в свой отчет и
благополучно забыла о существовании Добряка, она услышала голос:
- А разве вам не интересно поглядеть?
- Погоди. - Лера подошла к установке и проверила, все ли в порядке.
Все было в порядке. Может, лучше, если Саня кипит, чем угасает от
умственного безделья?
- Сколько мне лет? - спросил Добряк. И ответил себе: - Двадцать два.
- Я всегда удивляюсь тому, что ты такой старый, - сказала Лера. -
Больше шестнадцати не дашь.
Установка зажужжала, разогреваясь, словно в комнате поселился
супер-шмель.
Серьезная физиономия Сани смотрела с экрана на Леру. Каких трудов ему
стоило не улыбаться перед камерой! Только мысль о надвигающемся открытии
смогла заставить его убрать с лица вечную улыбку.
- А если получится, - сказал вдруг Саня, - это можно будет назвать
эффектом Добряка?
- Эффектом Дурака, - проворчала Лера, понимая, впрочем, что создала не
лучший каламбур. - Ты не боишься узнать, что умрешь через два года от
хронической глупости?
Она уже жалела, что согласилась на эту великовозрастную шалость,
словно,
Навигация по страницам: 1 2
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.
Яндекс.Метрика