Кир Булычёв: Электронная Библиотека

Произведения Кира Булычёва

Цикл "Гусляр"

Навигация по страницам: 1 2

Отцы и дети

Рассказ
Написан - 1994 (?)
Преимущества новой жизни в Великом Гусляре пожирала инфляция.
- Словно черная пасть, - произнес Николай Белосельский, расхаживая по
своему кабинету и не глядя на собеседников. - Мы подняли пенсию, и тут же
подорожал хлеб. А что я могу поделать, если муку присылают из области по
новым ценам?
- Пенсионерам трудно, - сказал Удалов, которому скоро уже было пора на
пенсию, а так хотелось еще пожить и даже съездить на Канарские острова. Не
исключено, что, если дальше так будет продолжаться, закроют заграницу, как
при Сталине, и прозеваешь жизненный шанс.
- Вот мы и решили обратиться к вам, Лев Христофорович, - продолжал
Белосельский, не услышав реплики Удалова. - Изобретите что-нибудь
кардинальное.
- Новую пищу? - спросил профессор Минц.
- А из чего ее делать будете?
- Из органики, - неуверенно ответил Минц и замолчал.
- Это может пройти в больших городах, - сказал тогда умный Белосельский. -
А у нас завтра все будут знать, откуда вы взяли эту самую органику.
- Мы не космический корабль, где все оборачивается по сто раз, - поддержал
Белосельского Удалов.
Его пригласили на беседу Минца с Белосельским как представителя
общественности и третейского судью, потому что трезвое мнение Корнелия
Ивановича было важно для собеседников. Даже если он его не высказывал.
- Что-то из ничего не бывает, - сказал Минц, будто был в том виноват. Хотя
закон сохранения энергии и иных вещей придумали задолго до него.
- Вы думайте, профессор, думайте! - приказал Белосельский. - Люди не могут
поддерживать достойное существование.
- Будем думать, - сказал профессор.
Он был серьезен. Никогда в жизни перед ним еще не ставили такой глобальной
проблемы - спасти государство от кризиса.
- Майские праздники у нас с Пасхой совпадают - людям хочется сесть за стол
и на свои средства досыта наесться и напиться, - закончил беседу
Белосельский. Он надеялся на Минца. Не раз профессор находил
парадоксальные выходы из безвыходных положений.
* * *
Профессор Минц разбудил Удалова на следующую ночь, часа в три.
Удалов открыл на нерешительный звонок, полагая спросонья, что сын Максим
пришел с очередного приключения и боится потревожить маму. Но это был Минц
в пижаме. Остатки волос торчали как крылышки над ушами, очки были забыты
высоко на лбу.
- Корнелий, прости, но надо поделиться, - громко прошептал Лев
Христофорович.
- Неужели "эврика"? - спросил тоже шепотом Удалов. - Неужели так скоро?
- Вижу свет в конце туннеля, - сообщил Минц. - Спустись ко мне, а то на
лестнице зябко.
Когда они спустились к профессору, Минц поставил перед Удаловым лафитничек
с фирменной настойкой сложного лесного состава и предложил глотнуть.
- Спасибо, - сказал Удалов. - Горю желанием узнать первым.
- Вот именно! - обрадовался профессор. - Дружба для меня стоит выше прочих
привязанностей. От твоей реакции на мое очередное изобретение зависит
судьба страны.
- Спасибо, - потупился Удалов, потом налил себе глоток из лафитничка.
Все-таки исторический момент.
- Какая была поставлена задача городскими властями? - задал Минц
риторический вопрос. И сам, разумеется, ответил: - Накормить на праздники,
а потом и вообще городское население при условии, что ни зарплата, ни
пенсии, ни другие доходы не увеличатся. Полагаю, что любой другой ученый в
мире, исключая Ньютона и Эйнштейна...
- А они померли, - вмешался Удалов.
- А они скончались, не смог бы решить такую проблему. А я ее, кажется,
решил именно потому, что мыслю оригинально. Наоборот. Казалось бы, что
надо сделать?
На этот раз вопрос был обращен к Удалову, и надо было отвечать.
- Надо пенсии прибавить.
- Чепуха. Денег на это нет.
- Надо... аппетиты уменьшить.
- Удалов, ты гений. Так проблему мог бы поставить лишь выдающийся ум
современности.
Удалов смутился и налил из лафитничка в рюмку. Настойка была крепка и
душиста.
- А как уменьшить аппетиты?
- Таблетки от аппетита, да? - попробовал догадаться Удалов.
- А как уменьшить ткани на одеяла и простыни? На пеленки? Как разместить в
автобусе пятьсот человек, когда с трудом помещается сто? Ну? Один шаг
остался, Удалов! Таблетки тут не помогут.
Удалов этого шага сделать не смог.
Тогда Минц взял со стола коробку из-под ботинок. В ней шуршало.
- Смотри! - приказал он.
На дне коробки лежала кошка с двумя котятами. Кошка была размером с мышку,
а котята - с мышат.
- О нет! - воскликнул Удалов. - Только не это!
- Не бойся, все не так трагично, - улыбнулся Минц. - Я не намереваюсь
превращать людей в мышей. Мы уменьшим нас лишь в два раза. В тебе сколько
сейчас?
- Метр шестьдесят шесть.
- Будет восемьдесят сантиметров. И тогда аппетит у тебя вдвое уменьшится,
и в автобус тебя вдвое влезет. А так как все остальные будут такие же, то
разницы никто не заметит. Зато благосостояние возрастет вдвое!
- А стулья? - спросил Удалов.
- Подпилим ножки, - ответил профессор.
* * *
Все было не так просто, как можно подумать. Времена у нас демократические.
Компартия собрала митинг протеста, хотел было приехать один депутат Думы,
но в последний момент испугался уменьшиться вместе со всеми. Именно со
всеми, потому что референдум дал 78 процентов голосов за минимизацию, 9
процентов были против, а остальные мнения не имели.
Внесено было одно уточнение. Его сформулировал старик Ложкин, который
перед референдумом сказал:
- Детей жалко. Мы-то свое отжили, нам бы покушать, а вдруг они расти
перестанут?
Минц согласился с мнением Ложкина, поддержанным всем городом: хоть ты,
Минц, и обещаешь нас вернуть в обычное состояние, как только инфляция
закончится, рисковать здоровьем детей детсадовского и младшего школьного
возраста, которые, считай, много не съедят, народ не намерен.
Ночью над городом поднялся воздушный шар, и Грубин с Минцем опылили спящие
дома, а детям перед сном дали таблетки, чтобы с ними чего не случилось.
Сделав дело, Минц, все еще в противогазе, попрощался с Грубиным за руку и
сел за руль своего "москвича". Его ждали в области на конференции по
благосостоянию.
Грубин махал ему вслед, уменьшаясь на глазах.
Отъехав от города, Минц снял противогаз.
На следующий день жители Великого Гусляра проснулись уменьшенные в два
раза.
* * *
На конференции доклад Минца вызвал страстные споры. Некоторые отвергали
его с порога, защищая права человека, другие просили поделиться опытом и
самим средством.
Так что Минцу пришлось задержаться в области на несколько дней, а затем
вылететь в Москву для переговоров на высоком уровне.
И возвратился он домой только перед самыми майскими праздниками.
* * *
С тревожным чувством подъезжал профессор к Гусляру. Он боялся, не вызвало
ли его изобретение побочных эффектов, а главное - смогут ли им достойно
распорядиться в центре, где сталкиваются интересы могучих ведомств.
Странная тишина встретила Минца на въезде в Великий Гусляр.
Улицы были пустынны, нигде ни души.
Пушкинская улица недалеко от центра была перекрыта баррикадой из ящиков.
Минц вышел и негромко крикнул:
- Есть кто живой?
Отозвался только утренний ветер, что нес по улицам мусор.
Вот и продовольственный магазин. Витрины разбиты, внутри тоже разорение.
Больше всего досталось кондитерскому отделу - от него остались только
осколки и груды ярких оберток. Винный отдел сохранился лучше прочих, и
хоть часть бутылок была разбита, но ни одна не почата.
Махонькая, уменьшенная вдвое мышка пробежала, как паучок, по полу и
исчезла в углу.
Минц пошел по улице дальше, прижимаясь к стенам домов. Чувство ужаса
овладело им.
Когда он проходил мимо подвала магазина сельхозтехники, он услышал стон.
Вровень с тротуаром было окошко, забранное решеткой. Стон доносился оттуда.
- Кто там? - спросил Минц.
- Это мы, люди...
Минцу показалось, что он узнал голос Удалова.
В несколько секунд Минц сбежал вниз по ступенькам, откинул засов, и из
темного подвала стали выползать ослабевшие, изможденные, несчастные люди.
Некоторые из них были избиты и исцарапаны. Можно было подумать, что на
город в отсутствие Минца напала стая пантер.
Среди теней, в которые превратились гуслярцы, Минц встретил Удалова и
самого Белосельского. Махонькие, не достающие до пояса профессора, они
столпились, пошатываясь, и пищали, требуя внимания, пищи и обвиняя Минца в
предательстве. Перебивая друг друга, пигмеи поведали Минцу страшную
историю о гибели Гусляра, подготовленную необдуманным открытием профессора.
Когда утром жители Гусляра проснулись уменьшенными, сразу возникло
множество проблем. Одни стали пилить ножки у стульев, другие не доставали
до верхней полки на кухне, третьи не могли почистить зубы... Но морально
шокирующей и, главное, совершенно не учтенной оказалась встреча с детьми.
Представьте себе положение ребенка, который намерен идти в детский садик,
но его будит не мама, а как бы мамина кукла, ростом меньше самого
дошкольника. А в соседней квартире папа пытается отправить в школу
первоклассницу, которая на голову выше него... Сначала родители попытались
подтвердить свое право распоряжаться детскими судьбами с позиции силы, и
надо сказать, что растерянные дети покорно разошлись по детским садам,
школам и всяким площадкам. Но затем по мере того, как родители прибегали
ко все более репрессивным мерам и даже телесным наказаниям, чтобы удержать
детей в руках, те стали объединяться. На третий день они выбр
Навигация по страницам: 1 2
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.
Яндекс.Метрика