Кир Булычёв: Электронная Библиотека

Произведения Кира Булычёва

Цикл "Гусляр"

Навигация по страницам: 1 2 3 4

Чего душа желает

Рассказ
Написан - 1999 (?)
Профессор Минц ждал водопроводчика Кешу, который шел к нему уже вторую
неделю. За это время Кешу видели в ресторане "Гусь", где он обмывал новый
"мерседес" бывшего Коляна, а нынче президента фонда "Чистые руки" Николая
Тиграновича; встречали Кешу на демонстрации либерал-радикалов, где каждому
участнику выдавали по бутылке "Клинского"; видали его и в заплыве через
реку напротив Краеведческого музея, который освещало Вологодское
телевидение. Много было мест, где встречали Кешу, только не на работе.
Профессор Минц, хоть и добрый, гуманитарный (так теперь принято говорить)
человек, замыслил уже страшную месть. Где-то у него хранилась бутылочка со
средством "Трудолюбин". Принявшего охватывало неудержимое желание
трудиться. Двадцать четыре часа без передыху.
Но тут открылась дверь, которая никогда не запиралась, о чем в городе
знала любая бродячая кошка, и вошел сантехник - нет, не Кеша, а другой:
немолодой, приятный лицом и манерами.
- Вызывали? - спросил он.
- Вы водопроводчик? - спросил Минц.
- Сантехник, - сдержанно поправил его мужчина. Был он одет в скромный
комбинезон и кроссовки "адидас". В руке чемоданчик, потертый, но целенький
и чистый.
- Заходите, - попросил его Минц.
- Спасибо, Лев Христофорович, - ответил гость и принялся вытирать ноги о
коврик у дверей.
Профессора не удивило, что сантехник знает его. Великий Гусляр не столь
велик, чтобы в нем мог затеряться ученый с мировым именем. Смущало другое
- Минц этого сантехника уже видел, даже, кажется, был с ним знаком.
- На что жалуемся? - спросил водопроводчик.
Профессор провел гостя в ванную, где из крана текла вода струей в палец
толщиной, а на полу растекалась лужа.
- Так-с, - сказал сантехник. - Надо менять. И не мешает почистить.
- Только прошу вас, - сказал проницательный Минц, - не говорите мне, что
прокладки кончились и достать их можно только за тройную цену, а краны
исчезли из продажи...
Сантехник, ничего не ответив, поставил на пол чемоданчик, присел возле
него, раскрыл жестом фокусника - и внутри обнаружились разнообразные
запасные части, прокладки и даже краны!
- Илья Самуилович! - воскликнул Минц. - Как же я вас сразу не узнал! Вы же
наш зубной врач!
- Все в прошлом, - сказал зубной врач.
- Что же случилось? Какая беда?
Илья Самуилович вытащил из чемодана нужные прокладки, самый красивый кран
и принялся за работу. Все это время Минц задавал вопросы, а Илья
Самуилович на них с готовностью отвечал.
- Если вы считаете, что я потерпел жизненное фиаско, - говорил зубной
врач, - то заверяю вас: ничего подобного! Мне сказочно повезло.
- Как так?
- Предложили хорошую работу, и я согласился.
- Разве у вас была плохая работа?
- Мне казалось, что нет, но я ошибался.
- Но вы недурно зарабатывали?
- Не жаловался.
- Вы хотите сказать, что добровольно изменили свою... специальность?
- Говорите прямо - судьбу!
Минц смотрел, как сантехник трудился. Его руки так и летали над ванной. И
весь жизненный опыт Минца сообщал ему, что он видит перед собой мастера
своего дела, человека талантливого, влюбленного в профессию, пускай
скромную и недооцененную современниками, но такую нужную...
- Как же это произошло? - спросил Минц.
- Площадь Землепроходцев, дом два, - загадочно ответил Илья Самуилович.
Быстро и качественно завершив свой труд, зубной врач покинул Минца,
решительно отказавшись взять чаевые. Причем Минц не настаивал, потому что
его не оставляло ощущение какого-то розыгрыша. Хотя кран работал
нормально, не пропуская ни капли воды, а лужу на полу Илья Самуилович сам
вытер перед уходом.
Когда дверь за сантехником закрылась, профессор Минц уселся в продавленное
кресло и принялся размышлять. Как настоящий мыслитель, он не выносил
сомнительных ситуаций. Всему должно быть объяснение. Это и есть принцип
гностицизма, который исповедовал Лев Христофорович. А если объяснения нет,
значит, либо мы его плохо искали, либо оно недоступно на современном
уровне развития нашей науки.
Имеем удачливого, умелого, уверенного в себе зубного врача. Имеем
счастливого сантехника. А тайна хранится на площади Землепроходцев.
Профессор Минц натянул пиджак и вышел на улицу.
Послышался рев мотоцикла. Лев Христофорович еле успел отпрянуть к ворогам,
и ему показалось, что в седле мотоцикла сидит плотная пожилая дама, бывший
директор универмага Ванда Савич. Чушь!..
Отдышавшись, Минц направился к площади Землепроходцев, но дойти до нее не
успел, потому что столкнулся с фармацевтом Савичем, мужем Ванды. Увидев
его, Минц рассмеялся и сказал:
- Ты не поверишь, Савич, если я тебе скажу, что мне сейчас померещилось.
- Поверю, - ответил Савич. - Тебе померещилось, что моя жена Ванда
промчалась мимо тебя на гоночном мотоцикле.
- Ерунда, конечно, но это именно так.
- Я это наблюдаю с утра... Моя жена Ванда готовится к первенству
Вологодской области по спидвею.
- Хорошее дело, - согласился Минц.
На самом деле он сказал "хорошее дело" только для того, чтобы утешить
тронувшегося умом Савича. Но тот вовсе не расстраивался.
- Завтра улетаю, - негромко сообщил Савич.
- Куда?
- В Чандрагупту. На берега Ганга. Меня ждут в амшаре полного безмолвия,
именно там я найду покой для достижения нирваны.
- А как же служба? Семья?
- Мою семью вы только что видели, так что можем уже сейчас попрощаться.
Больше не встретимся.
И громко распевая гимны на каком-то из индийских языков, провизор Савич
направился к туристическому агентству "Мейби".
Минц растерянно смотрел вослед и старался привести в порядок свои мысли.
Заподозрить Савича в склонности к индийской философии было не менее
удивительным, чем Льва Толстого - в юморе.
Мотоцикл остановился перед Минцем, и Ванда, сорок лет назад красотка,
откинула на лоб тяжелые очки и прищурилась.
- Ну как, Лева, не думаешь последовать моему примеру?
- Нет, не думаю, - с душевным трепетом ответил Минц.
- Это может каждый, - сказала мотоциклистка. - Скорость, ветер в лицо,
смертельные столкновения!
- Я никогда раньше не подозревал в тебе...
- Сходи на Землепроходцев, два!
Вандочка дала газ и умчалась. Минц долго откашливался от пыли.
Минц зашагал к площади.
И, наверное, он добрался бы до нее, если бы не кролик.
Обыкновенный кролик, довольно упитанный.
Он свалился на Минца с неба, тяжело подпрыгнул и уселся, глядя на
профессора.
- Простите, - сказал профессор. - Чем могу служить?
Кролик вытащил из-за спины черный цилиндр и лихо нахлобучил на голову. Уши
прижало полями, и они торчали, как крылья моноплана.
- Он дурак, - ответил Саша Грубин, сосед Минца по дому 16. - Даже
странно, что при таком небольшом уме подобные артистические способности.
Саша Грубин присел на четвереньки перед кроликом и положил на асфальт
брезентовый мешок.
Кролик послушно прыгнул в мешок, Грубин завязал мешок бечевкой и перекинул
через плечо.
- Что с вами, Саша? - спросил профессор.
- Призвание!
Грубин пошел по улице, словно всю жизнь носил кроликов за спиной.
Минц все же старался уговорить себя - ничего особенного не произошло:
пятна на солнце, магнитная буря, старайтесь не выходить из дома без
головного убора...
Сверху послышался голос:
- Лев Христофорович, прокатить тебя или как?
Господи, этого еще не хватало! Из корзины самодельного воздушного шара
свешивалась оживленная физиономия Корнелия Удалова, старого друга и соседа.
- Что с тобой, Корнелий? - крикнул Минц.
- Нашел себя! - откликнулся Корнелий Иванович. - Чего и тебе желаю.
- А куда отбываешь? - спросил Лев Христофорович.
- Говорят, археологи отыскали столицу Александра Македонского в долине
Вахша, - ответил Корнелий. - Если ветры будут благоприятствовать, слетаю
туда.
Порыв ветра подхватил воздушный шар с большой надписью через всю
окружность: "Россия - щедрая душа". И понес к облакам, которые спешили на
юго-восток.
И исчез старый друг Удалов.
У Гостиного двора рядом с магазином "Все для вашей буренки" стояла
известная своей суровостью к распущенным нравам гуслярок Клара Самойленко,
бывшая комсомольская вожатая, а ныне заведующая в гордуме сектором борьбы
с асоциальным поведением подростков.
Минц сталкивался с ее принципиальностью на заседании гордумы и даже
безуспешно пытался склонить даму к разумному компромиссу. Ведь и в самом
деле трудно будет запретить юбки выше колен и отсутствие лифчиков под
блузками - бывает такое, что поделаешь!
И вот, представьте себе, Лев Христофорович увидел госпожу Самойленко на
углу, с белой гвоздикой в лапке, одетую лишь в кожаный передничек,
заимствованный у папуаски, и в золотых туфельках на дециметровой шпильке.
А уж что было нарисовано на лице Клары, не поддается переводу на
литературный язык.
Но Минц уже смирился с тем, что живет в сумасшедшем доме, и хотя все
внутри него перевернулось, он произнес:
- Здравствуйте, Клара Георгиевна. Вам не холодно?
- Привет, мужчина, - ответила заведующая сектором. - Не желаешь ли
получить удовольствие?
- В каком смысле? - растерялся профессор.
- В самом прямом, - сказала Клара. - Я такие штучки умею делать, что до
завтра в себя не придешь. От меня иных на "скорой" увозят.
- Простите, - сказал Минц. - Немного позже. Мне хотелось сначала заглянуть
в дом под номером два.
- Правильно, - согласилась С
Навигация по страницам: 1 2 3 4
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.
Яндекс.Метрика