Кир Булычёв: Электронная Библиотека

Произведения Кира Булычёва

Роман "Река Хронос"

Навигация по страницам: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

Книга III

Возвращение из Трапезунда
СНОВА АПРЕЛЬ 1917 г.
Буквально за два дня до Февральской революции, покончившей с монархией в России,
следователь Вревский вызвал к себе служившего в Феодосии прапорщика Николая
Беккера.
Дело об убийстве Сергея Серафимовича Берестова и его служанки Глафиры Браницкой
не было закрыто, но после исчезновения основного подозреваемого оно пылилось на
полке в железном шкафу следователя. Там же находилась еще одна синяя папка:
"Дело о без вести пропавших солдатах Феодосийской крепостной артиллерийской
команды Денисенко Т. И. и Борзом Б. Р.".
Не зная о причине вызова, Беккер был обеспокоен и всю предыдущую ночь не спал,
уговаривая себя, что все обойдется.
В одиннадцать часов утра Беккер поднялся на второй этаж и вошел в кабинет. Там
ничего не изменилось, только стены стали еще темнее да больше скопилось пыли в
углах, куда не доставала щетка уборщика. За столом, у лампы под зеленым абажуром
сидел вовсе не изменившийся Александр Ионович.
При виде Беккера следователь поднялся и показал на стул, но руки не подал, что
Беккер счел плохим предзнаменованием.
Вревский разглядывал Беккера с любопытством, будто отыскивая перемены в его
лице. Не найдя таковых, объяснил, что вызов - пустая формальность, связанная с
отъездом Вревского в Симферополь к новой должности.
Достав из покрашенного в коричневый цвет железного шкафа две синие папки, он
положил их перед собой.
- Эти два дела, - сказал он, - тесно связаны.
Под его правой рукой покоилось дело об убийстве Берестова, под левой ладонью -
дело о дезертирах.
- Все же вы утвердились в мнении, что убийцей мог быть один из моих солдат? -
спросил Беккер.
- У меня нет окончательного мнения, - ответил Вревский, - Я не исключаю вины
Андрея Берестова.
- Я всегда говорил вам - это исключено! Он был добрым человеком. И безобидным.
- Оставьте эти причитания для барышень, - буркнул Вревский. - Невинные не
устраивают побегов.
- А вы уверены, что это побег? Я слышал, что они покончили с собой.
- Не играет роли. Они убежали, инсценировав самоубийство. Но потом их лодка
попала в шторм. Шансы на то, что они остались в живых, ничтожны.
- И раз один подозреваемый избегнул вашей кары, - попытался улыбнуться Беккер, -
вы ищете другого.
- Не другого - других. Пропавшие солдаты - из вашей команды. Они притом ваши
земляки. Одного из них затем находят убитым. Рядом - пустая шкатулка Берестова.
Как мне не подозревать!
- Но при чем тут я?
- А разве я вас уже обвинил?
- Вы меня вызвали сюда.
- Из любопытства. Только из любопытства, Допустим, что все же убийцы и грабители
были солдаты. Откуда они узнали о ценностях? О шкатулке?
- Не знаю.
- А я думаю, что от человека, близкого к Берестову. Или к его родственникам.
- Вот и ищите, - сказал Беккер с раздражением. - Могу предложить версию.
- Пожалуйста.
- Один из солдат был любовником служанки Берестова. И она с ним поделилась
тайной?
- Вы не знали эту женщину?
- То-то и видно... А можно я предложу версию?
- Я - весь внимание.
- Берестов поделился тайной со своим гимназическим другом Беккером. А у Беккера
стесненное денежное положение. Беккер готов на все!
- Александр Ионович!
- Это же только предположение. Но если было так, то я вам сочувствую.
- Почему?
- Потому что вы не получили никаких денег. Ваши сообщники вас надули. Это бывает
в уголовном мире.
- Простите, Александр Ионович, я хоте бы узнать, с какой целью меня вызвали из
Феодосии?
- Только чтобы поставить вас в известность о закрытии дела, которое вас
касается. Дела о сбежавших солдатах. Вот и все...
***
Через неделю, 3 марта, оказавшись в Ялте, Беккер увидел, как толпа громит здание
городского суда.
В первые дни революции по всей России прокатилась волна расправ с полицейскими,
нападений на полицейские участки и тюрьмы. А так как старые власти в Ялте не
оказывали революции никакого сопротивления, следовало предпринять какой-нибудь
революционный шаг, оставить в воспоминание потомкам решительное действие,
которое войдет в учебники истории. Таким действием и стало взятие городского
суда.
Вовремя присоединившийся к толпе Беккер смог пройти в кабинет срочно уехавшего в
Симферополь следователя и отыскать у него в столе две синие папки.
Переехав в Севастополь, Коля взял папки с собой.
***
В двадцатых числах марта Фридрих Платтен, швейцарский социалист, человек
солидный, вхожий в германское посольство, подписал с Германией письменное
соглашение, по которому германская сторона брала на себя обязательство провезти
русских революционеров через свою территорию. В условиях соглашения был ряд
любопытных пунктов, о которых в свое время не распространялись. Враги
социалистов потому, что их не знали, а сами социалисты потому, что не хотели
огласки. В соглашении говорилось, что едут все желающие, независимо от их
взглядов на войну. В их вагон не имеет права входить ни один германский чиновник
или военный без разрешения Платтена. Никакого контроля, никакой проверки багажа
- если русские и везут бомбы, они смогут воспользоваться лишь по ту сторону
границы. Социалисты обязуются взамен постараться добыть в обмен за себя
несколько германских пленных... Последний пункт превращал соглашение в сделку,
скорее гуманного, чем политического характера. Был он лжив - никто не верил, что
вот-вот из-за горизонта покажутся "пикельхельмы" германских собратьев!
Но германцы, соблазненные дьяволом революции, господином Ганецким, уверовали в
то, что эти большевики скоро развалят русское государство - тогда можно будет
взять украинские степи голыми руками.
Ганецкий не обманул. Прежде чем рухнуть, германская империя без всякой пользы
для себя сожрала половину России.
Переговоры шли в Берне, а большинство эмигрантов обитало в более добром, уютном
Цюрихе. Когда из Берлина телеграфировали, что протокол подписан, Владимир Ильич
бросился в комнату, начал кидать в чемодан вещи и говорить Надежде
Константиновне:
- Первым же поездом! Посмотри расписание, когда ближайший поезд на Берн.
До ближайшего поезда оставалось всего два часа.
- Поезжай один, я приеду завтра, - уговаривала Владимира Ильича Крупская. Но он
был неумолим - он требовал совместного отъезда и как всегда победил. За час
сорок три минуты Ульяновы сложили книги и нехитрое имущество, уничтожили все
компрометирующие письма. Переоделись. Владимир Ильич сбегал в библиотеку и по
дороге даже успел купить библиотекарше небольшой букетик тюльпанов, не пожалев
на это трех минут и двух почти последних франков. Надежда Константиновна за это
время расплатилась с хозяином Камерером, вместе с ним проверила, все ли в
порядке в оставляемой квартире, снесла вниз часть вещей - остальные стащил сам
Владимир Ильич, а потом побежал искать извозчика.
Первым же поездом Ульяновы успели в Берн. Там, в Народном Доме, уже собрались их
друзья и знакомые - Зиновьевы, Усиевичи, нервная и привлекательная Инесса
Арманд, буйный Мартов, упрямый Дан, Ольга Равич, Харитонов, Розенблюм, Абрамович
из Шо-де-Фон и просто Абрамович, Бойцов, Миха Цхакая, Сокольников, Радек -
светила социалистической мысли, бунтари, заговорщики, мечтатели... Всего их было
тридцать человек, если не считать четырехлетнего кудрявого сына одной женщины,
принадлежавшей к еврейской партии Бунд. Мальчика звали Робертом, он полюбил
Сокольникова и больше никого не хотел слушаться.
Вагон был первого класса: к русским социалистам немцы приставили хороших
поваров, которые кормили сытно, как мало кто из них питался в последнее время.
- Это тебе, Ильич, не глухонемой швед, - смеялся Зиновьев, который знал о
несбывшихся планах Владимира Ильича поехать через Германию под видом глухонемого
скандинава.
И Ленин согласился, что тот, отвергнутый план был авантюрен - любая случайность,
проговорка, ошибка могли привести к аресту. А вдруг Ильича приняли бы за
английского шпиона?
Все смеялись над такой возможностью, и Радек даже нарисовал карикатуру - на фоне Кельнского собора два дюжих немецких агента ведут согбенного Ленина в тюрьму, а
на груди у него табличка: "Агент коварного Альбиона".
Ленин подолгу стоял у окна. На чистеньких перронах небольших станций, возле
чистеньких домов столь милой его сердцу Германии были видны только старики или
инвалиды - война уже подскребла последние остатки мужчин. Даже в полях трудились
женщины и дети. Германия была близка к концу своих сил, своего терпения, и
Ленин, не зная еще, что встретит его дома, начал размышлять о революции в
Германии - революция легче всего поднимается именно там, где терпение народа
находится на крайнем пределе.
31 марта тридцать товарищей были в Стокгольме. Это была нейтральная земля -
главная и самая опасная часть путешествия была завершена. До России оставался
буквально один шаг. В Стокгольме русских товарищей встретили шведские коллеги.
Их провели в зал, украшенный красными знаменами. Там состоялся небольшой митинг,
респектабельный и соответствующий характеру аудитории и гостей.
Некоторое время, пока Петроград и Стокгольм обменивались телеграммами, ждали в
Швеции. Временное правительство не пожелало впустить в Россию двух человек из
тридцати. Въезд был запрещен Платтену и Радеку как иностранным подданным.
Потом была Финляндия - родные, шатучие, старенькие, пропахшие потом, водкой,
колбасой вагоны третьего класса. Так закончилось воскресенье, 2 апреля, начало
пасхальной недели. Солдаты, ехавшие в вагоне, у
Навигация по страницам: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.
Яндекс.Метрика