Кир Булычёв: Электронная Библиотека

Произведения Кира Булычёва

Публикации о Кире Булычёве

Навигация по страницам: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71

Операция "Гадюка"

ился и сказал:
- Но там тихо было, я как раз перед боем курантов заглядывал.
- Что, мать твою? - Полковник сразу понял, что случилось страшное.
Сержант открыл засов.
Полковник ворвался внутрь.
Камера была пуста.
Он кинул стакан и разбил его об пол и тут же пожалел, что разбил, -
надо было выпить.
Потом это спасло его, говорят, от расстрела, потому что следствие не
нашло опьянения.
Камера была пуста.
Выйти Берии было некуда, но он вышел. Такова самая большая тайна.
Все равно его собирались расстрелять на рассвете 1 января 1954 года. А
объявили об этом уже несколько месяцев назад.
И никто не стал разбираться.
Когда у нас отправляют в никуда политического деятеля, о нем принято
забывать. Попросите перечислить наших президентов, нет, не мальчишку с
улицы, а любого доктора наук. Многие из них вспомнят Шверника или
Подгорного? Их и через неделю после падения или отставки никто в лицо не
знал, хотя еще недавно любовались большими портретами во время праздничных
демонстраций.
А уж если кого расстреляли, то забыть его - дело чести, доблести и
геройства. Ну и конечно, самосохранения.
Кто такой Берия? Не слышал такой фамилии-мамилии! Мало ли какие
авантюристы продавались царской охранке или немецкой разведке? Мы-то
никому не продавались. Нас никто и не предлагал купить!
Исчез Берия из камеры. И исчез.
Мог бы так же исчезнуть в каком-нибудь другом месте.
Некоторое время беспокоился один человек - Хрущев. Он-то знал, что
Берию не расстреляли. Потому опасался, а вдруг Лаврентий Павлович
объявится в каком-нибудь неподходящем месте?
Но потом, по прошествии лет, перестал бояться.
Забыл о таком человеке и его странной судьбе.
Мне как-то пришлось попасть в дом, где сохранилось несколько папок и
коробок с остатками "дела Берии". Там были свалены в кучу конверты с
фотографиями сексуальных партнерш Лаврентия Павловича с заметками
полковника Саркисова на обратной стороне, какого числа данная гражданка
вступила в половую связь с гражданином Берией и сколько раз в этой связи
состояла. Там лежат разорванные пачки от папирос "Север". На обороте -
записки Берии прокурору Руденко с просьбой вмешаться и восстановить
справедливость. Там много семейных фотографий - Лаврентий с женой и
соратником Шарией на пляже, там сложены пачками семейные телеграммы,
паспорта и дипломы. Страннейший набор вещей и документов, не уместившихся
в обвинительном заключении и недостойных попасть в архив. Хотя порой там
встречались бумаги иного звучания. К примеру, письмо Берия Кобулову с
просьбой расстрелять к утру следующих граждан...
2. ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ
Берия потерял сознание. От страха и внутреннего сопротивления тому, что
с ним вскоре случится.
Это он понял, когда очнулся.
Потому что был жив.
Но сколько прошло времени после яростного припадка отрицания
действительности, он не понял.
Потому что было совершенно темно.
Видно, в камере перегорела лампочка.
Здесь всегда было тихо, до отвращения тихо, - подземная тюрьма! Но
сейчас тишина даже давила на уши, такой абсолютной она оказалась.
Сколько времени он был без сознания?
Берия пошарил руками вокруг себя, рядом валялось смятое одеяло. Кровать
была холодной. Но в самой камере - не то чтобы совсем холодно и даже не
зябко, а подвально. Бывает же в подвале не очень холодно. Но воздух там
особенный.
Там пахнет сырой пылью.
Лаврентий Павлович встал на пол. Пол был цементный, холодный, а
Лаврентий Павлович был босиком. Почему босиком? Ах да! У него же отобрали
перед смертью ботинки!
Берия пошел направо, потому что направо должна быть дверь.
Чуть сбился с пути, ударился ногой о рукомойник, отшатнулся - в темноте
трудно рассчитывать движения, - задел ногой парашу. К счастью, пустую, она
зазвенела, как кастрюля.
Наконец он у двери.
Ощупал пальцами холодную шершавую поверхность. Вот и глазок. Ни звука,
ни движения снаружи, хоть Лаврентий Павлович и приложил ухо к щели. Ему не
хотелось стучать в дверь - посетила дикая мысль, что о нем забыли, ушли
встречать Новый год и забыли. И может, о нем и не вспомнят больше...
Но тут же он чуть было не засмеялся, трезво оценив такую надежду.
Забыли? В подземелье? И он теперь помрет с голоду, а через двадцать лет
будут проводить инвентаризацию секретных объектов и найдут высохший скелет
бывшего министра и члена Политбюро...
Никто ничего не забывает.
У нас так не принято.
Значит, что-то случилось. Какое-то ЧП. Может быть, все-таки произошел
долгожданный переворот? Но почему тогда его не ищут? А потому не ищут,
понял Берия, что никто и не подозревает о том, что он жив. Охрана сбежала,
дверь закрыта, объект пустой. Ну кто сюда сунется, особенно если они
обесточили подземелья? Как дать знать о себе?
И тогда Лаврентий Павлович решился. Он принялся бить кулаком по
железной двери, удары были громкими. Но не раскатистыми. Звуки как бы
застревали в темной пустоте.
Ощупью Берия возвратился в центр камеры и принялся водить рукой по
столу. Стол был чист. Тогда он наклонился и нащупал табурет - тяжелый и
крепкий. Он подошел к двери, прижал табурет сиденьем к животу, и принялся
тыкать ножками в дверь, потом совсем разозлился и стал бить им с размаху,
занося над головой, как колун. Звук был громче, но недостаточно, чтобы
кто-то услышал.
Берия отбросил табурет и оперся о дверь.
Что-то надо придумать. Он устал. И голова устала думать. Нервный срыв.
Все же не мальчик, а над ним так издеваются.
Глаза настолько устали смотреть в кромешную темноту, что в них
крутились светящиеся червячки, да и сама голова кружилась - порой
казалось, что падаешь, и хотелось одного - лечь и замереть.
Он уже знал - никого в этой тюрьме нет. И не будет.
И ему суждено теперь подохнуть от голода и жажды в этом каменном мешке.
И это не плод его больного воображения, это не сон - он может ущипнуть
себя, ударить, сделать себе больно...
Он смертельно устал стучать и кричать, биться, как мышь в мышеловке.
Лаврентий Павлович нащупал в темноте койку, натянул на себя одеяло и
накрылся им. Теплее не стало - впрочем, ему и раньше не было зябко.
Надо заснуть, думал он. Надо заснуть, потому что тогда появляются шансы
на то, что это все приснилось. Вот именно - это страшный сон. А когда он
начался? Если он начался вчера, то есть сегодня под Новый год, тогда лучше
не просыпаться - а то проснешься от того, что в дверь входят палачи.
Может, сон начался, когда его арестовали свои же товарищи по партии, ничем
не менее жестокие и уж куда более подлые, чем он.
Тогда тоже не надо просыпаться...
Лежа с головой под солдатским одеялом, Берия понял, что сон как выход
из тупика его не устраивает. И даже лучше погибнуть здесь самому в
одиночестве, а не от пули какого-то мерзавца.
Время для Лаврентия Павловича перестало существовать.
Пытка, которой его подвергли - а ему виделась в темноте и тишине
изысканная пытка злобных врагов, - растянулась в бесконечности. А как
человек может определить длительность пытки? Ведь он уже полгода как живет
вне времени, не видя дневного света, а в последние дни - часы? - он лишен
и света вообще.
Как-то Лаврентию Павловичу доложили, что есть такие специалисты -
спелеологи, которые забираются в пещеры и там сидят по нескольку дней,
чтобы сделать какие-то опыты. Он велел тогда отыскать ему этих
спелеологов, чтобы они полазили по подвалам и подземным ходам вокруг
Кремля, поискали библиотеку Ивана Грозного. А на самом деле его
интересовала не библиотека, а возможность пробраться в Кремль. Потом
спелеологов, которые никакой библиотеки не отыскали, зато нашли несколько
неучтенных ходов и туннелей, пришлось ликвидировать, чтобы не лазили куда
ни попадя. Но образ людей, которые сидят в кромешной тьме, остался
неприятным воспоминанием. Неужели и ему придется завершить свой жизненный
путь в пещере? Спелеолог вздернутый!
Он никак не мог заснуть. Хотя, конечно, он не был уверен в том, что ни
разу не заснул. Все равно глаза закрыты. Или открыты.
Порой он вставал, подходил к двери, стучал в нее, не надеясь услышать
ответа. Потом снова лег на койку.
Он сам удивился тому, что не пьет и не ест, но не мучается от жажды и
не умирает. Но его и на парашу не тянуло. Одно объяснение приходило на ум:
времени прошло мало, слишком мало, только в этой темноте оно кажется
длинным. Кажется, и все тут.
Он сходил с ума и отдавал себе в этом отчет. Я схожу с ума, говорил он
в темноте. И пускай это произойдет поскорее, потому что я тогда не буду
переживать и бояться. А то по мне вчера или позавчера пробежал по груди
таракан, и я чуть не умер от неожиданной спазмы страха. А может, и не было
таракана?
Однажды его слуху, невероятно обострившемуся от тишины, показалось, что
по коридору кто-то бредет. Шлеп-шлеп - шаги, совсем не военные, домашние
шаги.
Берия скатился с койки, побежал к двери. Стал стучать, никто не
отозвался.
Он еще стучал. Кто-то подошел к двери и стал возиться с засовом.
- Вы кто? - спросил Лаврентий Павлович.
Тот человек не ответил. И снова стало страшно.
Казалось бы, сколько можно бояться? Разве может быть хуже?
Он отпрянул от двер
Навигация по страницам: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
Все представленные материалы выложены лишь для ознакомления. Для использования их в коммерческих целях свяжитесь с правообладателями.
Яндекс.Метрика